Руси волшебная палитра

1942-1976

Внимательно всмотритесь в это лицо: высоколобое, умное. Встретьтесь глазами с этим спокойным, глубоким и очень горьким взглядом. Взглядом, смотрящим на нас как бы из прошлого и из будущего одновременно.

Это не просто портрет. Это автопортрет художника Константина Васильева. Таким он видел себя самого и собственную свою высшую суть. Таким взглядом он хотел встретиться с нами и при жизни, и после того, когда земная его жизнь кончится. Что думал он, о чем размышлял, что чувствовал последние месяцы, последние дни, последние часы своей жизни? Вот он в черной рубахе на красном фоне вечности. А что в руке, скипетр? Голубь Духа Святого? Кисть? А может все вместе? Во всяком случае чистое чело художника озарено верхним высшим светом. И, думается, каждый зритель найдет в этом портрете что-то свое, дорогое, доступное, понятное только ему одному. Может быть этого и хотел художник?

Жизнь Константина Алексеевича Васильева оборвалась, когда ему было 34 года (1976г.) Он погиб безвестно, на полустанке, на железнодорожных путях. В последние годы он так интенсивно работал, так напряженно мыслил, словно знал о приближении конца.

Да, при жизни художник был практически безвестен. Наверно, не случайно есть у нас поговорка: "В России, чтобы стать известным, нужно умереть."
Константин Васильев всегда жил многотрудно. И морально, и физически. Всегда было мало денег. Порой не хватало на холсты и краски. Было мало истинных друзей, не было истинной подруги. Была любящая мама и любящая сестра. И еще был дар, талант, данный свыше. И уже по всему этому он был богат.

Родился художник 3 сентября в Майкопе. Детство, юность и зрелые годы художника прошли под Казанью, в небольшом поселке Васильево. На левом берегу величавой в этих краях Волги. У впадения в нее нежной прекрасной реки Свияги, где стоит на Столбовой горе крепость Свияжск. Как сказал Иван Грозный: "Казанскому хану как бельмо на глазу." Потом этот прекрасный пейзаж, это бескрайнее раздолье земли русской будет постоянно вдохновлять художника. Волшебными мазками красок ляжет этот пейзаж на холст его картин "Свияжск", "Берег", "Облако", на многочисленные этюды. А рисовать он начал рано. Использовал каждый клочок бумаги, даже поля на школьных учебниках. В 11 лет, пройдя сложный конкурс, провинциальный мальчик поступил в Московскую среднюю художественную школу-интернат имени В.И. Сурикова. Однако, тяжко было одному, без знакомых, друзей в державной столице. И он перевелся поближе к родным - в Казанское художественное училище, которое и окончил с отличием по специальности "Театральный декоратор".

Его путь к себе был непростым. Он прошел через множество исканий и "творческих болезней". Переболел абстрактным искусством, сюрреализмом, поп-артом, пока не осмыслил наивысший путь - путь великого реализма. "Ибо бог создал природу, а человека создал по образу и подобию своему. Так зачем же рушить, зачем разбивать этот образ? Только впору воспеть и повторить его... А кто рушит, тот просто служит другой силе..."

С годами художника все больше волнуют проблемы не только формальные: цвет, композиция, но и более серьезые, философские. Волнуют исторические события, герои разных эпох, волнует величие человеческого духа, который превращает человека в личность. Он обращается к фольклору - русским былинам, древним сказаниям. Сколько любви, юмора в его работе "Илья Муромец и голь кабацкая." Сколько величия и печали в полотне "Рождение Дуная", где любимы каждая деталь, каждая травинка. А последняя его работа "Человек с филином" - это уже глубокая философия, осмысление бытия человека и вселенной. В этой картине есть сгорающий свиток с псевдонимом художника " Константин Великорос" и датой, ставшей годом его смерти, - 1976-й, есть светоч, который Человек несет в руке, плеть, прозорливая птица, сомкнувшийся земной круг, нарочито сдвинутый, - все это символы. Но они могут казаться плоскими или быть очень емкими и духовно насыщенными. Все зависит от того, как зритель будет их воспринимать.

Существует, например, такое прочтение "Человека с филином". В образе старца художник пытался представить мудрость человеческого опыта. Поднявшийся великан соединил собой два мира: небо и землю, подобно мифологическому древу жизни - соединителю двух сфер. Васильев напоминает, что на Земле произрастают не только цветы и деревья, но и человеческие жизни. Словно корнями врос старец в землю, еще не проснувшуюся от холодного сна. Мех его шубы, схожей своей фактурой с заиндевевшими кронами деревьев, свидетельствует о былой связи его с зимним лесом. Человек поднялся из самой природы и достиг таких высот, что головой подпирает небесный свод.

Но что же взял с собой мудрец в нелегкий путь, равный, возможно, жизням многих поколений, чтобы связать собою два начала и достичь гармонии мира?

В основу истинного возвышения художник кладет всякое творческое горение - и как символ его - сгорающий свиток с собственным псевдонимом, очевидно, полагая, что только творческая мысль, рожденная из знания, способна достичь космических высот. Но сгорает имя! И в этом есть второй, личностный смысл. Истинный художник, истинный мыслитель должен полностью забыть о себе ради людей, ради своего народа.

Только тогда он становится живительной силой. Творчество - одно из величайших проявлений человеческого духа.

Из пламени и пепла пробивается вверх небольшой росток дуба - знак вечности. Дубок изображен наподобие нанизанных один на другой цветов трилистника - древнего символа мудрости и просвещения.

Над ростком горит светоч, зажатый в правой руке старца. Видимо, это и есть главное, что взял с собою мудрец. Светоч - символ ровного и негасимого горения души. Ореол свечи выхватывает тонкие черты лица человека, соединяющие в себе редкую сосредоточенность с возвышенностью мыслей.

Над седой головой он держит плеть, а на рукавице той же руки сидит грозная по виду птица - филин. "Живой" ее глаз - всевидящее око - завершает движение вверх: дальше - звездное небо, космос. Плеть или бич необходимы, чтобы в любых условиях сохранять стойкость духа. И, наконец, изображение филина, совы у разных народов всегда было символом мудрости, беспристрастного видения мира. Филин - птица, для которой не существует тайн даже под покровом ночи. Это то откровение, к которому стремится и которого рано или поздно достигнет грядущий человек.

Он подолгу вынашивал замыслы картин, и когда мысль созревала, брался за кисть. И создавал картину на полном накале чувств трепетных, тонких. Он никогда не был художником - фотографом. Ему был дан дар сочинять, стоя в мастерской один на один с холстом. А сочинительство художника - наивысшая степень таланта.

Не спи, не спи, художник,
Не придавайся сну.
Ты вечности заложник,
У времени в плену.
И Константин Васильев был в плену у времени. А оно, к сожалению, не было к нему благосклонно. Васильев как бы не вписывался в обойму воспеваемых, воспетых или хотя бы отмеченных критиками живописцев. Его не ждали, он был никому не нужен, провинциальный, заштатный. Одни искусствоведы его просто не замечали, другие считали его работы декоративно-лубочными на грани самодеятельности. И только время все обнажило, расставило ценности по своим местам. Время, которое настало после еге смерти. И тысячи зрителей, как к живительному роднику, буквально хлынули на его выставки, чтобы увидеть итог его жизни в четырехстах живописных и графических работ.В многочисленных книгах отзывов, которые порой нельзя читать без слез, есть записи:"Костя, мы всегда любили и любим тебя. Ты гений! Организуйте музей Васильева!..", "Да здравствует Россия! Спасибо, что ты был..." Жаль, что этих хороших слов не услышал сам художник. И вот создан его мемориальный музей, вышли альбомы.

Давайте же и мы как ба стоя в притихшем выставочном зале, помолчим глядя на эти прекрасные полотна. Прислушаемся к собственным чувствам и мысленно поклонимся большому художнику за его великую любовь к нам.

Стихи, оставленные в книгах отзывов неизвестными авторами:

Ожидание.
Горит свеча у мерзлого окна,
Протаяли узоры ледяные.
А девушка одна, совсем одна
Во всей избе, а может, и в России...
Пусть близко где-то и отец, и мать.
Да им о сокровенном не расскажешь.
На сердце одиночества печать,
Ни чем ее не сломишь, не развяжешь.
Свеча мерцает в девичьей руке,
Тревога сердце нежное волнует,
А милый лада где-то вдалеке
Работает, а может, и воюет,
А может он с соседнего двора,
Но что-то встрече гаданой мешает.
Назначенная минула пора,
И девушка томится и вздыхает.
У девушки волнистая коса.
Ну где найдешь пышнее и красивей?
И где найдешь прекраснее глаза -
Глубокие, как небо над Россией...
У чужого окна.
Может солнце на небе,
А может луна.
На душе вечно черная ночь...
Повстречались они у чужого окна,
И беде уж ничем не помочь.
Так же светел волос золотистый ковыль
И прозрачна очей глубина.
На знакомом платке блещет снежная пыль,
А она уж чужая жена.
Коромысло не дрогнет под белой рукой,
Не шелохнется тонкая бровь,
Ты же смелый такой, ты же сильный такой,
Что же отдал другому любовь?
Побоялся отца да послушался мать,
Мол, она нищета-голота,
А теперь вот не хочешь, не можешь понять,
Что легла между вами черта.
До венца, до поседнего мига ждала,
Что любимый придет и спасет,
А потом будто заживо умерла,
Но любовь и в умершей живет.
Да, любовь и умершей, выходит, нужна,
Но она далека, как звезда,
Помни, помни! Теперь я - чужая жена,
И лежит между нами черта.
... | Галерея | Русский Лес
Lubosvet